На прошлой неделе Президент Республики Казахстан Косым-Жомарт Токаев на сессии Генеральной Ассамблеи ООН сделал гряд громких заявлений, которые всколыхнули профессиональное сообщество.
Мария СТЕПАНОВА,
директор Эксперт–бюро “ЭнергиаВита”
Суть высказывания
Если быть точным, заявления президента Токаева на прошлой неделе на Генеральной Ассамблее ООН и позже на совещании Национального совета по науке и технологиям были весьма противоречивы, их сложно расшифровать однозначно. С одной стороны, заявлено, что климатические саммиты – своеобразное мошенничество, а энергетическая стратегия Казахстана основана на четырех компонентах: нефти, газе, угле и уране. Что уголь может быть чистым, и это надежный и безопасный источник энергии, по крайней мере, в обозримом будущем. Что изменения климата и зелёная повестка не могут приниматься всеми странами, которые обладают большими месторождениями угля.
Однако рядом подтверждается обязательство Казахстана декарбонизировать экономику в течение 35 лет, как и цели в области устойчивого развития, поставленные в центр национальной повестки дня и включенные в государственное планирование и бюджетирование. Президент подчеркивает, что прошлый год оказался самым жарким в истории человечества, и температура в Центральной Азии поднимается в два раза быстрее, чем в мире, упоминает и ведущее к водному кризису тайне ледников, и тревожное обмеление Каспийского моря.
Контекст
Политика декарбонизации Казахстана, как и во многих странах, идет непросто. Стратегия принята несколько лет назад, а проект дорожной карты по ее реализации обсуждается как раз сейчас. Не существует однозначного и «правильного» ответа на вопрос, как совместить планы по декарбонизации с ростом экономики и качества жизни, развитием цифровых технологий, большими запасами угля и зависимостью от него генерации.
К чему это приведет
Если коротко – такие сигналы подрывают доверие, а оно очень нужно, т.к. декарбонизация задействует множество вовлеченных сторон, и их согласия и координации добиться непросто. Так что да, движение замедлится. Сегодня на Совете по устойчивому развитию и ESG при НПП «Атамекен», где обсуждали проект Дорожной карты по реализации стратегии достижения углеродной нейтральности эти вопросы и озабоченность также звучали, это уже несколько дней является предметом дискуссий всего профсообщества – непонятно, это ошибка, неосторожная формулировка или смена курса.
Что важно.
- Сокращение сжигания угля и отказ от него – вопрос далеко не только декарбонизации, но качества воздуха и здоровья нации (в силу значительных выбросов как газов, так и твердых частиц). Если честно учитывать эти негативные последствия в цене, киловатт-час из угля совершенно не будет таким дешевым.
- Я не знаю, что такое чистый уголь, если говорить именно об энергетическом использовании. Повышение кпд станций, улучшение очистки – путь, которым идет, например, Китай, но это совершенно другие технологии сжигания, т.е. огромные инвестиции, это внедрение улавливания углерода, что чрезвычайно дорого и тоже заставит уголь проиграть в ценовой конкуренции, к тому же, Китай планово сокращает сжигание угля, наращивая ВИЭ.
- Можно строить энергополитику на росте в обозримом будущем сжигания угля для компенсации дефицита энергии, при этом продолжая развитие других мер – энергоэффективности и энергоменеджмента, диверсификации энергобаланса, в т.ч. за счет ВИЭ, модернизации и строительства сетей, применения цифровых технологий в энергетике. Кстати, президент упоминает сотрудничество центральноазиатских стран, и как раз энергетическая связность в регионе может стать еще одним элементом стабильности новой энергосистемы, менее зависящей от ископаемых топлив. Параллельно можно планировать снижение доли угля в балансе, работая над инфраструктурой и институтами новых энергетических систем и рынков. Это может стать суверенным ответом Казахстана на стоящие вызовы.
При этом я очень надеюсь, что ВИЭ в Казахстане продолжат активно развиваться – как масштабные (utility scale), так и для домохозяйств и малого и среднего бизнеса. Потенциал ветровой и солнечной генерации в стране огромный, есть инвесторы, есть спрос, многие проекты неплохо окупаются, создана система аукционов и т.д.
Мы же понимаем, что энергопереход, т.е. изменение энергетических систем в пользу более чистых и умных – не чья-то фантазия, а объективно обусловленный глобальный процесс. И если Казахстан остается встроенным в мировые рынки и ставит целью благополучие и здоровье нации, вопросы снижения зависимости от угля придется рано или поздно решать.
